· В названии движения стоят рядом определения «политическое» и «общественное». Значит, «Евразия» заявляет о своем участии в политической жизни России и о своих амбициях на вхождение во властные структуры. Это так?

· У движения есть представление о путях развития страны. Они в чем-то выражаются, в каких-то проектах, например?

· Как трактуется термин «Евразия» с точки зрения геополитики? Что такое, на Ваш взгляд, евразийское пространство в географическом, политическом, культурно-историческом плане?

· Следует ли понимать так, что концепция глобализации мира и концепция евразийства являются антиподами?

· Существуют какие-то политические ответы на вызовы глобализации?

· Правомочна ли оценка глобализации в эсхатологических терминах?
(анализ духовно-религиозных аспектов глобализации)
тезисы

· Правильна ли трактовка евразийской позиции, что роль России по сценарию глобализации незавидна? Ввиду сложных, рискованных климатических условий наше сельское хозяйство, производство, да и сама жизнь на нашем пространстве, (в чисто рыночных условиях) нерентабельна, неперспективна. За исключением сырья, ископаемых, трубопроводов, некоторой первичной переработки. Для этих целей и предполагается трансформировать наше государство в обслуживающий переработку сырья элемент.
Тогда задача глобалистов сломить наше сопротивление этим планам, а наша – немедленно закрыть экономику от внешнего воздействия, и уравновесить рентабельные и нерентабельные секторы методами государственного планирования?

· Какова геополитическая ситуация наступившего тысячелетия?

· Предполагает ли каждый из двух мировоззренческих кодов полную экспансию себя на мир, иначе говоря может ли быть глобализм как атлантисткий, так и евразийский?

· В современных условиях актуальность государственных границ все больше размывается, при этом растет число зон, неподконтрольных реальному влиянию (Чечня, например). В то же время существуют реальные зоны влияния вне российских границ (например – Беларусь). Какие еще, по Вашему, неподконтрольные территории внутри границ и реальные зоны влияния вне границ существуют в России?

· Что там на самом деле происходит сейчас в Средней Азии? Понимают ли американцы, с чем они столкнулись, имея дело со среднеазиатскими республиками? Возможно ли поднятие экономики среднеазиатских государств и создание экономических «среднеазиатских тигров» или же эти регионы цивилизационно обречены на постоянное отставание? Были ли позиции советской власти достаточно сильны в Средней Азии, чтобы сегодня говорить об этом регионе в контексте наших исконных геополитических интересов?

· Что сейчас происходит в Грузии с геополитической точки зрения? Нужна ли Грузия России «сама по себе» или нам просто требуется, чтобы там не было «третьего лишнего» (читай Америки, НАТО и т.д.).?

· Как можно прокомментировать историю российско-грузинских отношений пост-советского периода?

· Какова Ваша позиция по проблемам кавказского региона?

· Является ли Турция для России серьезным геополитическим игроком? На что она может РЕАЛЬНО претендовать в России (например, попытаться разными способами отнять Крым в условиях нарастающего политического кризиса на Украине)? Какие еще существуют реальные зоны влияния Турции в России?

· Если говорить об украинских интересах России, всегда ли нам нужно при этом договариваться только с украинцами? Не лучше ли по Украине договариваться с теми, кто имеет там реальное влияние? (например, с Германией)?

· Насколько американцы следуют в своей геополитике советам Бжезинского? Или же он для их геополитики является слишком экстравагантной фигурой в качестве идеологического подспорья?

· Кто же Путин на самом деле – одни называют его патриотом, однако многие другие политологи считают его либералом? Что или кто формирует его взгляды?

· В межвыборной период торжества либерализма мы все могли наблюдать провал путинской поездки в Америку, снабженную наказами «Гражданского форума», которая была неудачей. Чем объясняется провал такого откровенного прозападного демарша?

· Кого сегодня можно обозначить в качестве носителей патриотической государственнической идеологии?

· На сколько сильно приближение к выборам 2004 года изменит расстановку сил?

· Есть ли сомнения в том, что Путин будет выставляться и на второй срок президентства?

· Каков прогноз развития событий на ближайший период? Что есть будущее России и есть ли оно вообще у России?

· Возможен ли на ваш взгляд, крупномасштабный призыв во власть дееспособных патриотов при нынешнем президенте?

· Что делает Ваше «движение» для восстановления морских владений России? В том числе Груманта, Берингового, Охотского, Баренцевого морей.

· Что Вы думаете о чеченской проблеме? Вы по-прежнему остаетесь сторонником Путина или он не оправдал ваших геополитических ожиданий? Какими качествами, по вашему должен обладать политик федерального масштаба, чтобы добиться успеха? И обладаете ли ими вы?

· Какова геополитическая роль Леонида Кучмы. И кто может его сменить на посту президента Украины?

· Какой по вашему мнению должна быть политика России в отношении Украины, чтобы противостоять политике США, сформулированной в так называемых «планах Бжезинского»? Прокомментируйте пожалуйста развитие политической ситуацию в Крыму (общее обострение ситуации, отмена регистрации Леонида Грача как кандидата в депутаты Верховной Рады Крыма, и проч.). Как Вы думаете, что может предпринять Россия в данной ситуации?

· Александр Гельевич, поскольку, возглавляемое Вами движение «Евразия» должно быть перерегистрировано в политическую партию (согласно принятому решению на прошедшем недавно расширенном заседании Политического и Центрального Совета), я бы хотел выяснить вопрос привлечения вами людей в партию. В основе «Евразии» лежит проработанная идеология, но сегодня, на мой взгляд, наше общество чрезвычайно деполитизировано, люди устали от многочисленных непрекращающихся выборов в разные органы власти и ещё одной партией никого не удивишь. Люди могут пойти работать в партию на конкретной материальной основе, а КПД «идейных», насколько можно убедиться, почти нулевой. Чем собираетесь завлекать людей?

· Каковы перспективы существования на политической карте РФ партии Жириновского? Его шутовские, замешанные на псевдо-русском национализме эскапады, как мне думается, серьезно уже никто не воспринимает, кроме глухих маргиналов.

· С 1989г. (после назначения ЕБН) идет планомерное разваливание СССР, России, Югославии (см. С.Сулакшин «Измена» 1998г). Как Ваше движение участвует в этом процессе?

· Считаете ли Вы председателя ГД Г. Н. Селезнева коммунистом или он скорее социал-демократ? Кого из нынешних лидеров КПРФ Вы считаете наиболее вероятным кандидатом на пост Президента РФ в 2004 г. – Мельникова, Куваева, Решульского, Илюхина, Селезнева?

· Есть ли какие-либо специальные черты у искусства и литературы в странах Евразии? Правомерно ли говорить о евразийской и Атлантической эстетике в искусстве?

· Является ли католицизм и протестантство абсолютно чуждым евразийскому менталитету и в этом смысле однозначным проводником атлантизма? Или в них есть течения, которые могли бы быть включены в «многоцветную» сложность евразийства? Как в этом смысле Вы оцениваете русских протестантов (русских баптистов)?

· В связи с катастрофическим состоянием российской фундаментальной науки существенное количество российских ученых высокой квалификации вынуждены работать за рубежом. Имеется ли у возглавляемого Вами движения точка зрения/программа мер направленная на возрождение отечественной фундаментальной науки в целом, и на остановку/обращение вспять утечки мозгов?

Ответы

· В конце апреля этого года в средствах массовой информации появились сообщения об учредительном съезде Общероссийского политического общественного движения «Евразия». Из них следует, что у «Евразии» уже более 50 представительств по всей России. Значит ли это, что евразийские идеи теперь становятся достоянием широкой общественности, политическим фактором?

Долгое время мы обсуждали евразийские идеи на базе интеллектуальных центров, молодежных, студенческих, профессорских групп, среди энтузиастов-востоковедов. Большинство политических партий, определяющих сегодня лицо Думы, так или иначе восприняли евразийские идеи. Например, коммунисты взяли из евразийской философии много идей, которые не имеют отношения к марксизму. Также очень много, только в своей манере, заимствовал Жириновский в либерально-демократической партии. «Единством» очень многие вещи взяты, и даже у либералов есть определенные элементы евразийства.

То есть нельзя сказать, что мы в самом начале пути – это неверно. Просто сейчас мы объединяем тех, кто нам близок: интеллектуальные центры, политических деятелей. Проявляет заинтересованность экономический сектор – наш российский бизнес, банковская система, экспортная сфера. Дело в том, что бизнесмены, столкнувшись с истинным рельефом международной жизни, с закономерностями, которые они вначале игнорировали, все больше и больше начинают интересоваться некоторыми глобальными закономерностями, взаимодействием глубинных мировых сил. И такое знание становится коммерческой информацией, а незнание может привести к ощутимым убыткам.

С другой стороны, растет популярность евразийских идей в научной, интеллектуальной среде, повальное увлечение этими вещами в правительственных кругах. Огромен интерес к геополитике, которая почти тождественна евразийству в наших российских условиях. Все это вызвало необходимость оформить наше евразийское движение именно как общественно-политическую силу, предлагающую совершенно новый взгляд на многие стороны экономической, социальной и интеллектуальной сфер. Мы – политическое движение, основанное на мировоззрении, все наши 50 организаций представляют собой объединения разнообразных сил вокруг мировоззренческих ячеек, связанных все эти годы со мной, с нашим центром.

[ Наверх ]

· В названии движения стоят рядом определения «политическое» и «общественное». Значит, «Евразия» заявляет о своем участии в политической жизни России и о своих амбициях на вхождение во властные структуры. Это так?

Политика – дело рук не политических технологов, некой замкнутой касты, она должна быть сопряжена с социальными требованиями, поверяться общественными движениями, которые должны оформлять, возвышать свои требования до политических проектов. Евразийство в этом отношении наследует славянофильскую идею: государство, общество, дух, идея, плоть – все суть едино, все должно быть неким всеобщим деланием, общенациональной, общесоциальной литургией. Мы являемся преемниками этой холистской (целостной) традиции, и сочетание в нашем названии двух элементов – «общественное» и «политическое» – имеет концептуальное значение. Мы настаиваем на гармоничном единстве двух уровней.

[ Наверх ]

· У движения есть представление о путях развития страны. Они в чем-то выражаются, в каких-то проектах, например?

Конечно. Вот, например, перед вами мой учебник «Основы геополитики». Это тысяча страниц мелкого текста с картами. Здесь содержится геополитический проект развития Российской Федерации, анализ проходящих процессов, прогностические представления, концепция геополитического будущего России. Этот учебник выдержал четыре издания, по нему преподают в Академии Генерального штаба, Дипломатической академии, во многих региональных вузах. В Челябинском университете два года существует факультет Евразии с двумя кафедрами. Есть и другие книги, где содержатся конкретные проекты, конкретные предложения. Это не публицистические статьи, а концептуальные материалы философско-стратегического характера.

Мы издали серию всех классиков русского евразийства с моими комментариями, это томов 15, и продолжаем ее издавать. Мы не только воссоздаем евразийское наследие, мы его реанимируем и переверстываем на современный лад, добавляем новейшие компоненты: геополитическую методологию, новейшие модели по истории религии, философские вопросы. Последняя наша крупная акция – актуальнейшая конференция «Угроза ислама или угроза исламу?», которая прошла в «Президент-отеле», где были представители посольств всех исламских государств, главный муфтий России, огромное количество ученых, специалистов. Там были даны проект решения исламского вопроса в России, рекомендации по учету исламского фактора в странах СНГ, осмысление того, способствует он интеграции или нет, модель отношений России с другими исламскими государствами – какие из этих отношений являются приоритетными, какие второстепенными. То есть, мы ведем именно практическую политическую деятельность. От обычной политики она отличается тем, что не прибегает к популизму, шоу-бизнесу и коррупции. Таким образом, пока мы сосредоточились на том, чтобы сделать первый шаг – от чистой философии к политической деятельности.

[ Наверх ]

· Как трактуется термин «Евразия» с точки зрения геополитики? Что такое, на Ваш взгляд, евразийское пространство в географическом, политическом, культурно-историческом плане?

Евразия – понятие геополитическое. Оно связано с распределением сил в той картине, которую геополитики предлагают в качестве базовой схемы. Существует борьба морской и сухопутной цивилизаций. В ХХ веке морская цивилизация все больше отождествляется с англосаксонским миром, атлантическим фактором. Евразийство – это тот блок, который связан с Россией, Советским Союзом или неким его аналогом – современной Россией плюс СНГ. А между этими двумя блоками – морским (атлантическим) и сухопутным (евразийским) идет непримиримая дуэль, не зависящая от режимов. Между королевской Англией и царской Россией шла борьба двух монархий. Потом эта борьба приобрела характер противостояния капиталистического лагеря с социалистическим.

Сегодня Россия демократическая и Запад демократический. Казалось бы, тема снята. Ничего подобного – НАТО расширяется на восток, МВФ просто уничтожает и душит российскую экономику. И опять мы оказываемся среди стран-париев, что уже совсем кажется непонятным. Между тем геополитика это прекрасно объясняет. Евразия – это не географическое и не континентальное понятие. Это тот уровень развития русского народа, русской государственности, в который она вступила начиная с возвышения Московского царства. Перед этим Евразия была империей Чингисхана.

Евразийство может быть относительным и абсолютным. Абсолютным евразийством является империя Чингисхана, и наследниками этой империи стали сначала Московское царство, а потом – собственно Россия и СССР. Нынешняя Россия является единственным адекватным ядром этого евразийского направления.

Но Евразия не имеет четко очерченных границ. Евразия – это цивилизационная структура, это геополитический полюс. Следовательно, мы не можем говорить, что Евразия и Россия совпадают по границам. Нет. Они совпадают по историческому направлению, по вектору развития. И именно на этом основана вся философия евразийцев. Традиционно они были тюркофилами, безусловно, но в очень конкретном, «чингисовском» смысле, потому что тюрки первыми создали сухопутную империю, а потом передали эстафету Московскому царству, которое, опять же пользуясь наследием Чингисхана, создало свою собственную модель. И корни России, с нашей точки зрения, лежат отнюдь не на Западе. Мы не часть Запада, мы – самостоятельный мир, больше связанный с Востоком, но с Востоком Турана, с Востоком варваров – степных кочевников и жителей лесов – славян.

Нельзя отождествлять Евразию с государством или с этносом, например, с русским, хотя великороссы, которые появились в результате слияния восточно-славянских племен с уграми и тюрками, являются наиболее приоритетным евразийским этносом, наиболее типичным. Следовательно, они наиболее соответствуют исполнению цивилизационной геополитической исторической миссии, но не потому, что «избранные», просто они «наиболее евразийские» среди всех остальных евразийцев.

Оставаясь в рамках исторической преемственности, евразийством следует называть именно это движение русской государственности, обращенное к Востоку – к Владимирской, а потом Московской Руси, к Ивану Грозному, к тюркофилии, к очень доброжелательному отношению к восточным культурам, но, тем не менее, к утверждению своей собственной уникальной самобытности, особенно перед лицом глобализации. Евразийцы задавались вопросом: что хуже было для России – монгольское завоевание либо польско-литовское? Ответ очевиден. Мы видим, что русские, попавшие под западное влияние, утратили свою самобытность, стали восточной периферией западного мира, а русские, которые освобождались постепенно из-под монгольского контроля, не только становились сплоченными, но и восприняли гигантский имперостроительный импульс независимости, суверенности, цивилизационной самобытности.

[ Наверх ]

· Следует ли понимать так, что концепция глобализации мира и концепция евразийства являются антиподами?

Глобализация вообще очень двусмысленный термин. Создается впечатление, что говорится о разнообразных контактах между народами мира, о повсеместном диалоге. На самом деле, речь идет совершенно об ином. Меньшая часть человечества (конкретно, американская и западноевропейская часть) диктует остальным свою модель, которая является результатом ее уникального пространственного, исторического и географического развития. Вот в этом и заключается так называемая однополярная или атлантистская глобализация. Она представляет собой не что иное как процесс распространения американской модели, социально-экономического и политического устройства, американского контроля, американского геополитического могущества, американского образа жизни на все регионы земли, чтобы постепенно искоренить самобытность каждого из них – не только русского, но и турецкого, и арабского, и иранского, и японского – абсолютно всех, и создать для всех единую модель, скопированную с американской. Ясно, как может относиться к этой ситуации евразийство, которое традиционно рассматривает в качестве позитива отстаивание восточными регионами независимости от универсализирующих тенденций Запада. Никогда еще Запад не был так нагл, столь дерзок и решителен в навязывании исполнения своей псевдомиссианской задачи, как сегодня.

Однополярная глобализация является для евразийства главным врагом. Но евразийство противопоставляет глобализации не проект полной закрытости или изоляционизма перед лицом этой угрозы. Евразийство осмысляет этот вызов, осознает его историческое значение, цели, причины и ориентации и предлагает преодолеть и, как бы сказать, превозмочь этот импульс через новый ответ. Мы должны мобилизовать сейчас на борьбу с глобализмом потенциал всего евразийского континента. Это требует не только, скажем, опоры на патриотизм и государственность. Надо придать патриотизму новое измерение.

Против глобализационного вызова выступают и русские, и татары, и тюрки, и мусульмане, и буддисты и иудеи, следующие своим традиционным наставлениям, поскольку это для всех одинаковая смерть. Сознательные элементы самых разнообразных направлений должны сплотиться и предложить очень широкую модель сосуществования различных конфессий, различных этносов в едином стратегическом блоке, достаточно объемном для конкуренции с атлантизмом и достаточно открытым внутри себя и по отношению к своим непосредственным союзникам или стратегическим партнерам на Востоке и на Западе. Речь должна идти о проекте континентальной или частичной глобализации, противостоящей тотальной однополярной глобализации, то есть об идее многополярной глобализации. Мы готовы к диалогу культур, мы готовы полностью открыть наше евразийское общество тенденциям, идущим с Востока и Запада, но при сохранении нашей идентичности. Вот в чем состоит суть евразийского проекта. И согласитесь, он не совпадает ни с советской моделью, хотя есть переклички, ни с царской моделью, хотя тоже есть переклички, ни с демократической моделью. Это нечто новое, чего еще не было.

[ Наверх ]

· Существуют какие-то политические ответы на вызовы глобализации?

Конечно. Во-первых, в концепцию национальной безопасности России не без нашего влияния включен тезис о многополярном мире как главной цели России. Это фактически означает, что наше государство, с точки зрения национальной безопасности руководствуется евразийской моделью, потому что концепция многополярного мира – другое название для евразийской модели прогнозирования и реализации будущего. Мы видим, что наш президент утверждает, что Россия является евроазиатской страной. Мы видим, что он противодействует жесткому давлению Соединенных Штатов, отказывается от кредитов МВФ, ведет самостоятельную политику в рамках государства, направленную на сохранение внутренней идентичности, скрепляет почти распавшееся было тело России, противодействует агентам влияния атлантизма. Он исторг из нашего национального чрева двух самых одиозных проводников однополярной глобализации, двух олигархов-медиакратов – источников коррупции, нравственного, духовного, геополитического разложения России – Березовского и Гусинского.

Мы с огромным оптимизмом смотрим на те процессы, которые разворачиваются в России при нынешнем президенте. Он много совершил ошибок, многие вещи нас удручают, но позитивные сдвиги намного превосходят все недостатки, тем более, что часть их можно списать на историческую инерцию. Мы считаем, что Россия в ближайшие годы перейдет на евразийские рельсы – ведь это единственное, что ей остается. Поразительно, что еще в начале ХХ века пророки евразийской идеи видели все эти закономерности. Они говорили, что коммунизм падет из-за отсутствия духовной составляющей, что советское пространство может стать жертвой атлантических западных проходимцев, но они говорили также, что в этом случае – единственный путь – это евразийский путь. К сожалению, те великие люди не дожили до этого момента, да и потом, наверное, им было очень грустно видеть, что происходит в России на этом периоде. Они никогда не хотели зла для своей Родины, были горячими русскими патриотами, и считали, что Советская власть должна эволюционировать в евразийском мировоззренческом ключе. Это был бы выход бескровный. К сожалению, получилось не так, тем не менее, этот вектор в конце концов возобладает.

[ Наверх ]

· Правомочна ли оценка глобализации в эсхатологических терминах?
(анализ духовно-религиозных аспектов глобализации)
тезисы

1. Что такое процесс глобализации?

Это универсализация определенного кода, унификация многообразия политико-социальных, экономических, конфессиональных и культурных полюсов.

2. Каков этот код?

Этот код является результатом развития цивилизации Запада и его наиболее последовательного воплощения в США.

3. Глобализация является однополярной

Следовательно, глобализация есть привнесение нормативного кода, выработанного западной цивилизацией и воплощенного в политико-экономическом устройстве США.

4. Когда говорят о растворении центра и транснациональном характере глобализации, что имеют в виду?

Имеют в виду, что после определенного момента планетарной унификации территориальное местонахождение центра управления – локализация Мирового Правительства – не будет иметь решающего значения.

Но это никак не противоречит:

1) американоцентричному характеру глобализации на данном этапе;

2) содержательно-ценностному характеру глобализации, универсализирующей не какой-то произвольный, но именно северо-американский или пост-американский код.

5. В культурном оформлении процесса есть и заимствования из иных культурно-религиозных комплексов. Это разрозненные фрагменты культур этнических меньшинств, вынесенных из контекста. Что соответствует общему отношению культуры США к этносу и фольклору (негров, индейцев, латинос, дальне-восточных, русских, еврейских и т.д. диаспор).

Попытка систематизации этих элементов представлена в движении New Age. Это систематизация фрагментарного и маргинального в области «параллельной религиозности».

New Age – выразительный элемент глобализации.

6. Что отменяет глобализация?

Государства
Суверенитет
Национальные экономические системы
Национальные администрации
Автономии конфессий, привязанные в той или иной степени к политико-социальной, культурной или хозяйственной идентичности
Этнические анклавы
Суверенные армии
Автаркию этнических типов
Национальные и региональные валюты
Юридические дифференциации
Региональные и национальные варианты хозяйствования
Диалог культур
7. Что глобализация не затрагивает?

Сферу индивидуального выбора (до тех пор, пока он не обретает межличностного – социального, коллективного измерения)
Свободу передвижения
Свободу частной предпринимательской деятельности
8. Каков духовный аспект глобализации с точки зрения православного вероучения?

Что может волновать православного?

1) Нормативный, императивный характер глобализации, стремление к утверждению глобалистского кода в качестве общеобязательного социального, политического, цивилизационного культурного pattern'а.

2) Секулярный характер глобализма, жестко отказывающий религии в социально-коллективном, соборном характере; утрачивается православное представление о Церкви.

3) Генетическая связь с западно-христианской культурой, которая никогда не была особенно близка православным.

4) Акцент на «параллельной религиозности», граничащей с святотатством.

5) Отвержение социального нормативного значения этики.

Дополнительно: для тех православных, которые сопрягают Православие с судьбой Русского Государства и русского народа, проблему может вызывать императивное упразднение этого Государства и этого народа.

9. Окончательный диагноз

Как же ответить на поставленный в заглавии выступления вопрос?

Не так просто.

Если понимать под Православием то, что понималось ранее – Церковь, учение, предание, традицию, соборность, и даже в широком смысле «православную цивилизацию», то совокупность определений глобализации позволяет недвусмысленно отождествить ее с апостасией и антихристом.

С точки умственно полноценного зрения православного традиционализма, вывод очевиден. Да, это однозначно эсхатологическое явление.

Но.

Если оставить в стороне предание, встать на либеральную точку зрения некоторых священников, на протестантский манер утверждающих, что спасение и вера – это абсолютно личная, абсолютно индивидуальная вещь, то такое отождествление не проходит, поскольку как раз в отношении индивидуального начала глобализация является движением освободительным и освобождающим.

В тот момент, когда Православие однозначно признает, что глобализация не является эсхатологическим явлением, оно окончательно перестанет быть Православием и станет чем-то еще.

[ Наверх ]

· Правильна ли трактовка евразийской позиции, что роль России по сценарию глобализации незавидна? Ввиду сложных, рискованных климатических условий наше сельское хозяйство, производство, да и сама жизнь на нашем пространстве, (в чисто рыночных условиях) нерентабельна, неперспективна. За исключением сырья, ископаемых, трубопроводов, некоторой первичной переработки. Для этих целей и предполагается трансформировать наше государство в обслуживающий переработку сырья элемент.
Тогда задача глобалистов сломить наше сопротивление этим планам, а наша – немедленно закрыть экономику от внешнего воздействия, и уравновесить рентабельные и нерентабельные секторы методами государственного планирования?

Почти так. Но дело не в прямой рентабельности и не в специфике климатических условий. Этот аргумент развивает профессор Б.Хорев. С нашей точки зрения, Запад обрекает Россию на заклание не только по экономическим, сколько по боле общим – цивилизационным и геополитическим соображениям. Эти соображения включают экономику, но экономика не является главенствующей. В работе «НАШ ПУТЬ» я указывал на то, что обсчет критериев экономической системы есть производная от цивилизационных факторов, а не некая универсальная этаталонная константа. Поэтому, евразийский выбор есть не столько выбор более эффективной экономической модели, сколько этико-цивилизационный выбор. Нам необходимо будет выйти из колонизаицонной модели мирового капитализма, главенства ТНК и виртуальных финансов даже не столько по материальным, сколько по духовным соображениям – и независимо от того, приведет ли это к экономическому росту или к экономической депрессии.

Мы убеждены, что переход к евразийской автаркии даст колоссальный импульс экономическому развитию России и дружественным нам странам -партнерам по блоку. Но в глобалистской модели у российской экономики – шире, евразийского экономического пространства – никаких перспектив, кроме как быть ресурсным придатком и зоной захоронения отходов для стран Запада нет. Поэтому наш Евразийский Проект столь широк – в него могут влиться по совершенно прагматическим соображениям российские технократы наряду с патриотами-идеалистами. Пр этом аксиомой является следующее: мы никогда не добьемся экономического подъема России в отрыве от полноценной реализации (восстановления) ее политического и геополитического суверинитета. По этой причине по логике вещей в центр всей модели нашего грядущего развития должен с необходимостью встать многомерный ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ.

[ Наверх ]

· Какова геополитическая ситуация наступившего тысячелетия?

(Из предисловия к грузинскому изданию «ОСНОВ ГЕОПОЛИТИКИ»)

В новом тысячелетии мы оказались перед серьезным идеологическим вакуумом. Из всех разновидностей мировоззренческих моделей, которые правили веком 20-м, выжила только одна – либерально-капиталистическая. Она справилась со всеми альтернативами. Но вместе с политической победой либерального лагеря обнаружилась глубокая недостаточность этого подхода самого по себе, возникла необходимость создания Новой Альтернативы, которая могла бы оспаривать догмы либерал-демократии – как в жестких, так и в мягких формах. Вместе с тем, сами интеллектуальные лидеры победившего в холодной войне «богатого Севера» стали ясно понимать, что для того, чтобы планетарная доминация этого Севера была стабильной, необходимы более глубокие теоретические обоснования, нежели плоские формулы либерализма, мало изменившиеся со времен Адама Смита и явно не отвечающие интеллектуальным запросам нового тысячелетия.

Так постепенно на смену идеологических парадигм стала вползать совершенно новая дисциплина – геополитика, бывшая вплоть до эпохи «конца идеологий» на периферии социального и научного внимания. Победивший Запад с помощью геополитики стремится фундаментализировать свои исторические достижения. У таких авторов как Збигнев Бжезинский, Генри Киссенджер, Фрэнсис Фукуяма или Самуил Хантингтон геополитические теории призваны подкрепить либеральную доктрину и обосновать необходимость американской доминации в мире.

Страны Евразии, Россия, страны СНГ, другие соседние государства также оказались обреченными на геополитику, так как марксистское мировоззрение рухнуло, и мировоззренческая база для определения дальнейшей судьбы этих государств стала весьма туманной. После горбачевской эйфории относительно конвергенции и припадка либеральных реформ, когда всем казалось, что отказ от тоталитаризма и введение рыночных реформ сами собой обеспечат процветание и бесконфликтное вхождение в «единый мир», наступило разочарование. Вместо надежного и искреннего партнера Евразия в лице Запада получила расширение НАТО на Восток, вместо сотрудничества в планетарном масштабе – напряженность в отношениях, проекты дальнейшего членения евразийского пространства, спонсируемые Вашингтоном, позорные бомбардировки маленькой православной Сербии жестокими и бесчеловечными силами Северо-Атлантического Альянса.

Таким образом, и в самой Евразии обращение к геополитике стало неизбежным. Только эта дисциплина помогает как-то определить свое место в новом мире огромным и малым народам, еще мощным традиционным государствам и вновь появившимся миниатюрным образованьям. Геополитика объясняет логику международных отношений, истинные причины конфликтов и трений, закономерности многих стратегических решений в экономике и политике, которые иначе остаются просто не объяснимы.

Со времени написания учебника «Основы геополитики», который был первым российским пособием по геополитике и до сих пор остается основой для подготовки курсов по этой дисциплине во многих российских высших учебных заведениях (Военная Академия Генерального Штаба, Дипломатическая Академия, Академия Управления и т.д.), он уже выдержал три издания в России, переведен (полностью или частично) на разные языки, вокруг него состоялась широкая и бурная полемика в прессе. Особый интерес проявлен к нему в аналитических США, свидетельство чему – подробная статья в авторитетнейшем журнале «Foreign Affairs» о возрождение нео-евразийской идеологии в России. За эти годы начался настоящий бум геополитики, который мы ожидали и предсказывали.

Геополитическая методика была активна впитана политической элитой и аналитической структурой и такие специальные геополитические термины как «атлантизм», «евразийство», »суша и море», «мондиализм», «срединная земля», «береговая зона», «Евразия», «остров» и т.д. плотно вошли в обиход самых широких кругов. Сегодня сложно себе представить маломальского политика или аналитика, который бы не пользовался в той или иной степени геополитической методикой. Такое положение дел не может не радовать автора данного пособия, прокладывавшего путь этой дисциплины к широким научным и политическим кругам через множество препятствий, выдержавшего не мало нападок и критических потоков.

В данной ситуации можно спрогнозировать и следующий этап геополитики. От простой популярности как удобного и довольно простого метода политического анализа, конфликтологических проблем, макроэкономических закономерностей и международных отношений, мы в скором времени перейдем к становлению геополитики матрицей возникновения новых идеологий, которые заменят собой отжившие формы ХХ века. Уже заметны первые признаки становления евразийства как самостоятельного мировоззренческого учения, основанного на геополитических предпосылках, но выходящего далеко за их рамки. В некотором смысле грядущее евразийство ХХI века призвано стать стартовой чертой глобальной планетарной альтернативы атлантистским и глобалистским моделям «нового мирового порядка», истоком консолидирующей социально-политической доктрины тех народов и государств, которые оказались в положении «потерпевших», «козлов отпущения» в мире с прямой доминацией США, ставшей единственной «гипердержавой».

[ Наверх ]

· Предполагает ли каждый из двух мировоззренческих кодов полную экспансию себя на мир, иначе говоря может ли быть глобализм как атлантисткий, так и евразийский?

Может быть «евразийский глобализм», т.е. проекция евразийского принципа на всю планету. Но вместе с тем, это будет уже не мондиализм, т.е. не унификация, но постулирование качественной дифференциации, леонтьевской «цветущей сложности» в глобальном масштабе. Евразия спроецирует на остальные регионы не себя, но трансцендентный идеал, которому служит. Евразийский мондиализм для африканского племени – это закрепление традиций, поощрение людоедства (если оно традиционно), юридическое признание института инициаций, гражданство духов, равные права посюсторонних и потусторонних существ. При этом если африканское племя захочет иной модели религиозной или культурной, пожалуйста, пусть решает само. Единственно, что африканскому племени будет запрещено наносить вред планетарной Евразийской Империи, взрывать наши стратегические базы, продавать и потреблять гамбургеры, крутить в шалашах майкла джексона, употреблять выражение «права человека», видеть темные демонические сны о рыночной свободе. Та же абсолютная культурная суверенность будет предоставлена всем народам и религиям, всем социальным образованиям. В исламе будет шариат, если захотят адат, если захотят, авторитет пиров, если захотят улемов, если захотят, пусть переходят в истинную веру, не захотят, пусть остаются в той, которую имеют. Разрешение на все, кроме свободного рынка, аккумуляции капитала, строительства Мак До и т.д.

[ Наверх ]

· В современных условиях актуальность государственных границ все больше размывается, при этом растет число зон, неподконтрольных реальному влиянию (Чечня, например). В то же время существуют реальные зоны влияния вне российских границ (например – Беларусь). Какие еще, по Вашему, неподконтрольные территории внутри границ и реальные зоны влияния вне границ существуют в России?

Геополитика – это дисциплина о подвижных и живых границах, так как в основе геополитического метода с самого его возникновения лежит идея о «государствах как формах жизни» (Рудольф Челлен – «Staat als Lebensform»). Государство как форма жизни, как живое, «дышащее», динамическое, постоянно меняющееся существо, качественно отличается от статического чисто административного образования, которым обыкновенно представляется государство. Геополитика считает все реальные границы живыми динамично меняющимися полосами, сквозь которые проходит геополитическое излучение. То, что границы размыты – это не хорошо и не плохо, создание полностью непроницаемых границ – это неосуществимая мечта тех, кто хочет приравнять жизнь к схеме, к мертвой абстракции.

Граница – это эпидермический плащ, кожа Государства, она должна быть пористой.

Сегодня под вопросом не только границы и их качество, но сам организм России. У нас нет четкого консенсуса относительно того, что такое Россия? А раз этого нет, то не может быть и четких определений пределов, границ. Вопросы контроля, масштаба и качества влияний как вовне, так и внутри границ – все это связано с характером государственности, с формулой национальной идеи, с терминами самосознания народа.

Все это сегодня размыто, российский организм в лихорадке... Возможно, он намного шире своей нынешней «кожи» (как думаем мы, евразийцы), но может быть, ему суждено сужаться (так считают атлантисты – Волфовиц, Рамсфильд, Бжезинский и наши внутренние либералы, агенты влияния)... Поэтому однозначного ответа нет .

Если сегодняшняя Россия является «недобитым останком зверской империи», как пытались представить дело самые крайние либералы-западники, то сокращение зоны ее влияния вовне, ослабление контроля над внутренними пространствами – не только Чечней, но и другими квази-государственными образованиями, типа Татарстана, Республики Саха или Чувашии – процесс позитивный, а следовательно, надо критиковать «имперские амбиции», поминать «рецидивы великодержавного шовинизма» и т.д. Кстати, именно в таких терминах западная (особенно американская) аналитика до сих пор формулирует проблему «российского влияния». И как бы ни пытались сегодняшние либералы апеллировать к «патриотическим» мотивам, в определенной критической точке они будут поставлены перед выбором – либо «западничество» и откровенный «геополитический деструктивизм», либо переосмысление статуса, роли и качества государства в позитивном ключе, что, в свою очередь, будет равнозначно переходу на евразийские позиции со всеми вытекающими последствиями.

С точки зрения евразийства, оценки общей ситуации геополитического контроля обратные. России предопределено сохранять и расширять зоны своего влияния, и весь вопрос лишь в том, что необходимо ясно сформулировать новую мировоззренческую базу, на основании которой можно это реализовывать. И здесь ясно, что одной апелляции к российской государственности недостаточно. Эта государственность – особенно в ее современном виде – вполне может быть совершенно безразлична и даже, вполне вероятно, неприятна и чеченцу, и татарстанцу, и казаху, и украинцу, и даже белорусу. Материальных козырей для укрепления своих позиций у нынешней России явно недостаточно, и поэтому зоны, которые она контролирует – и внутренние и внешние – это крайне нестабильные пространства. Сегодняшние зоны российского контроля – как внешние (ЕвразЭС и некоторые страны СНГ), так и внутренние (национальные республики, Кавказ, ряд краев и областей, населенных преимущественно русским населением) – это либо нечто инерциальное и подлежащее ослаблению и декомпозиции (как в проекте Бжезинского), либо, напротив, территории «геополитического кредита», пространства «под паром», ожидающие новой мессианской идеи, новой цели для объединения, новой manifest destiny – с опорой на дух, волю, структуры и технологию.

В ближайшие годы неопределенность России относительно своей идентичности должна быть решена, и в зависимости от исхода этой уникальной драматической ситуации, геополитический контроль будет либо рушиться по цепной реакции (причем и во внутренних и во внешних поясах), либо – обретя надежную духовную, идейную и ценностную, цивилизационную ось – укрепляться и расширяться, но на новых евразийских основаниях. В обоих случаях геополитическое качество и геополитическая суть этого контроля будут различными: в первом случае это будет энтропийная инерциальность остывающих энергий «имперского прошлого», во втором – сущностно новый процесс «евразийской интеграции».

Еще раз хочу подчеркнуть, что нынешний геополитический статус России есть нечто хрупкое, преходящее, эфемерное. Всерьез его изучать, осмыслять нельзя, а говорить о зонах контроля бессмысленно. Это все равно, что углубляться в анализ состояния агонизирующего организма: если он умрет, то это будет иная реальность, реальность трупа, если выздоровеет, то мы будем иметь дело с иным существом. Пока же речь идет о неустойчивом процессе, всерьез рассуждать о нем как о чем-то долговременном и стабильном глупо. Мы видим, что за последние годы геополитическая агония несколько стабилизировалась, есть основания для того, чтобы надеяться на евразийское выздоровление – и в таком случае можно будет всерьез говорить о контроле – но пока это слабые и неуверенные поползновения, теоретизировать относительно этого малого колебания могут только «графоманы от аналитики».

У нынешней России есть ряд слабых геополитически зон внутри границ – Кавказ, Татарстан, Якутия, Дальний Восток, Сибирь, Краснодарский край и ряд приличных позиций вне границ – Беларусь, Армения, Казахстан, Таджикистан, Киргизия. Для усиления слабых и сохранения сильных позиций необходимо качественное изменение геополитической самоидентификации России в самом ее ядре – в волевом и интеллектуальном центре власти. Как всегда в моменты исторической «чрезвычайной ситуации» (Ernstfall), все решения должны приниматься волюнтарно – никакой гарантийной юридической, политической, ресурсной базы для них нет.

Будет воля к евразийству – найдутся юридические нормативы, политическое оформление, подтянутся и ресурсы. Не будет воли к евразийству, все постепенно – пусть синусоидально – рассосется. В нашей ситуации тот, кто не нападает, подвергается нападению. Это – закон органической жизни. Если у нашего организма нет сил к росту, не стоит заблуждаться относительно других соседних или с другого берега организмов – у кого-то всегда есть силы к росту. И естественно, за счет того, у кого этих сил нет.

Еще раз: геополитика – это наука о жизни, витальности, об органических энергиях государств и народов. Контроль – это ничто иное как замер жизненных сил нации. Евразийство ставит на максимализацию жизненной энергии. Может быть, именно такой подход необходим даже для того, чтобы сохранить имеющееся. Противоположная позиция – даже консервативная в рамках РФ – неизбежно приведет (увы, уже приводит) к утрате наших позиций вовне, что при первом удобном случае не замедлит проявиться и внутри. Тот, кто не с Евразией, тот против России.

[ Наверх ]

· Что там на самом деле происходит сейчас в Средней Азии? Понимают ли американцы, с чем они столкнулись, имея дело со среднеазиатскими республиками? Возможно ли поднятие экономики среднеазиатских государств и создание экономических «среднеазиатских тигров» или же эти регионы цивилизационно обречены на постоянное отставание? Были ли позиции советской власти достаточно сильны в Средней Азии, чтобы сегодня говорить об этом регионе в контексте наших исконных геополитических интересов?

Отвечаю по порядку. В Средней Азии происходит расширение стратегического пояса («анаконды») атлантизма за счет пояса стратегического влияния евразийства. Совершенно ясно: у нас отнимают то, что не хотим сохранять, охранять.

В Средней Азии у России в последние годы был определенный геополитический резерв – республики ждали, как определит себя Россия на этот раз. Выдвинет ли интеграционный (реинтеграционный) проект? А если выдвинет, то на какой идейной, экономической, геополитической основе? И какими методами будет его осуществлять? Иными словами, это пространство было пространством «ожидания евразийства». Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев об этом прямо заявлял, предлагая свою версию евразийства как своего рода тест.

Москва на это не отвечала никак. Казалось, с приходом Путина в Кремль ситуация качнулась в евразийском направлении – был учрежден ЕвразЭС, кое-что сдвинулось. Постепенно кое-что стали наверстывать. Но в какой-то момент – причем, на мой взгляд, раньше на полгода, 11 сентября – что-то произошло в геополитическом «самочувствии» правителей. Процесс затормозился. А когда США ответили на терракты 11 сентября новой волной своей геополитической экспансии в Среднюю Азию – под предлогом «борьбы с террором» (инфраструктуру которого в Афганистане они же и создали несколько ранее) – то геополитическая воля России вообще оказалась парализованной. Это не означает «конца евразийства», это означает, что нам мощно и вежливо откусили жизненно важные органы. – Под предлогом, что и у них что-то отвалилось...

Американцы все прекрасно понимают, в Средней Азии они столкнулись с обычным азиатским «традиционным обществом», с которым атлантистская геополитика привыкла иметь дело несколько столетий. Война за Азию между Великобританией и Россией идет не первый век, и все партии в ней довольно ясно расписаны. Русские делают азиатские просторы провинцией и начинают их медлительно и тяжело осваивать и подтягивать, как свою органическую часть. Англосаксы скупают элиту, ставят форпосты и предоставляют низам жить, как им заблагорассудится, экспортируя все ценное и наводняя рынки блестящими бусами и цветными фантиками. Наличие даже одной компактной американской военной базы в среднеазиатских республиках – это введение в организм особой бациллы атлантизма. Скорее всего, в ближайшее время из ниоткуда там появится «исламских радикализм», заокеанские гости заметят, что местные правители не очень ретиво соблюдают «права человека», и будет разыгрываться классический сценарий колонизации и кокаколанизации.

Тихоокеанский регион – регион совершенно особый, его геополитическое местонахождение в чем-то аналогично Европе. Там нет «евразийского влияния», нет противодействующей атлантизму силы. Поэтому реальная его экономическая модернизация (хотя весьма двусмысленная) была геополитически безопасна. Средняя Азия совсем иное дело. Эта зона для контролируемой США поставки природных ресурсов в обход России и пространство для размещения военных объектов, потенциально направленных против той же России. Не более того. В определенных случаях в них возможен сценарий, сходный с афганским. Скупить элиту и залепить пустыню огромными рекламными щитами – как доказательство процветания – нетрудно.

Позиции Советской власти геополитически в Средней Азии были очень сильны, и на их закрепление предыдущие поколения русских людей потратили немало сил и жизней. Советская разновидность евразийства надежно вовлекла среднеазиатских руководителей в общегосударственный административный слой, наладило – с большим трудом – промышленную и социальную инфраструктуру, накормила и напоила людей. Я далек от идеализации, но сделано было немало. В духе советской идеологии был слабо учтен этно-религиозный фактор, считавшийся «преодоленным». Это было заблуждение, на котором умело сыграли перестроечные сепаратисты. Но не в этом суть – советское мировоззрение и в русских не так уж сильно укоренилось, сегодня очевидно, что под ним лишь скрывалось национальное чувство, стремление к трудной модернизации и геополитическая воля. Евразийство предлагает назвать вещи своими именами и исправить советские ошибки.

А для евразийства в Средней Азии и сейчас ситуация крайне благоприятная. Однако, если Россия будет только Россией, «северным соседом», то для реинтеграционных тенденций не будет главного аргумента – философского и мировоззренческого. Выбор между Россией и США у местных элит будет происходить по «шкурным» критериям – кто больше даст. А в таком споре у России в ближайшее время победить шансов нет. Поэтому вопрос о Средней Азии – это вопрос духовный.

[ Наверх ]

· Что сейчас происходит в Грузии с геополитической точки зрения? Нужна ли Грузия России «сама по себе» или нам просто требуется, чтобы там не было «третьего лишнего» (читай Америки, НАТО и т.д.).?

Ситуация с Грузией есть продолжение той же геополитической стратегии атлантизма, о которой я говорил, отвечая на предыдущий вопрос... Вот «анаконда» добралась и до Кавказа, что логично, если мы внимательно взглянем на карту. Грузия жизненно важна для евразийской России. Это братская православная держава, стратегический полюс Кавказа, ценнейшая духовная и политическая реальность, незаменимый элемент евразийской мозаики. Грузия сама «малая Евразия», там много народов и народностей, это сложная многомерная уникальная структура, голограмма Кавказа, голограмма континента. Государством-нацией Грузия никогда не станет и не может стать – это империя в миниатюре, и она сохранится как таковая только в составе Евразии. В противном случае ее разорвут внутренние и внешние напряжения.

Ослабление евразийского подхода в отношении Грузии, геноцидальная линия горбачевского преступного плана, противопоставлявшего бывшим союзным республикам внутренний сепаратизм (Абхазия, Осетия) и ее вялое развитие в постгорбачевскую эпоху – это, пожалуй, худший сценарий развития ситуации, который, увы, утвердился еще с конца 80-х. В геополитике есть свой закон сообщающихся сосудов – количество евразийства убывает, количество атлантизма прибывает. Там, где мы неэффективны, там эффективны они. Появление американских военных в Грузии – закономерно, и винить в этом одних грузин или Шеварнадзе, неправильно. Что сделала Россия для того, чтобы предотвратить это?

Атлантистов в грузинской элите полно, и этот атлантизм проявляется в русофобии. Это естественно. Но так уж ли мало атлантистов в российской элите? И они, конечно, не могут быть жизненно заинтересованными в сближении Москвы с Тбилиси – а аргументация подбирается согласно конъюнктуре момента – то «экономически невыгодно», то «Шеварнадзе непослушен», то «обязательства перед Абхазией не велят»... Атлантизм маскируется под различные политические проекты, в зависимости от обстоятельств подыскивает самые различные «доводы».

Та форма, в которой Москва реагировала на заявление Грузии о привлечении американских военных в Панкисское, ущелье свидетельствует о двух вещах: 1)нельзя более игнорировать российско-американский геополитический дуализм (надо как-то отвечать) и 2) пока всерьез геополитикой в России власть не занимается.

Второе наблюдение очень тревожно.

[ Наверх ]

· Как можно прокомментировать историю российско-грузинских отношений пост-советского периода?

(Из предисловия к грузинскому изданию «ОСНОВ ГЕОПОЛИТИКИ»)

По своей историко-культурной, религиозной и этнической идентичности Грузия принадлежит к исконно евразийским государствам, укорененным в сухопутных парадигмах. Как бы ни менялись настроения правящих элит, в какую бы сторону не влекло тех или иных политиков, Грузия как историческое явления, как «пространственно-культурный организм», включающий поколения предков и грядущих потомков в масштабной перспективе была есть и останется важным элементом евразийского ансамбля.

Из этой констатации можно сделать много далеко идущих выводов. Но основным является вывод о абсолютной необходимости ориентации Грузинского Государства на Россию, на равноправное и симфоническое единство православных евразийских народов в лоне общего стратегического, континентального проекта.

Такое геополитическое «русофильство» отнюдь не является простой исторической инерцией. Это императив сохранения грузинами своей национальной идентичности, которая даже чисто теоретически способна сохраниться в грядущем мире только в рамках многокультурного и полиэтнического евразийского ансамбля, тогда как в «едином космополитическом мире», который стремится установить победивший Запад, грузинский этнос и грузинская культура будут неминуемо обречены на космополитическое распыление, растворение в «едином человечестве» без наций, культур, народов. Если на уровне узко-политическом промосковские тенденции подчас воспринимаются в самой Грузии как «предательство национализма», как недостаток «национальной гордости», то на более глубоком собственно геополитическом уровне, наоборот, единственным надежным залогом самого существования Грузинской Национальной Идеи будет являться активное соучастие в строительстве Новой Евразии с исторически и географически предопределенным центром в Москве (такое положение подробно освещается в книге).

Грузинское Православие является важнейшим культурным фактором, предопределяющим геополитическую идентичность Грузии. Грузия находится в окружении народов и стран, имеющих разнообразную религиозную специфику и связанную с ней геополитическую ориентацию. По мере усиления и автономизации этих соседних с Грузией полюсов будут активизироваться и пробуждаться исторические трения, вспыхивать новые конфликты. Но так как в современных условиях эффективное и силовым образом отстаивать свои позиции способны только блоки государств, то вполне можно предположить несколько конфликтных сценариев развития ситуации на Кавказе. Судя по нынешним событиям масштабный конфликт на Кавказе попросту неизбежен и совершенно очевидно, что в той или иной степени Грузия будет в него вовлечена.

Исходя из общей геополитической картины мира потенциальная Кавказская война будет иметь (за кулисами или открыто) все те же главных соперников: евразийский полюс и атлантистский полюс. Евразийский полюс складывается вокруг России с пассивным или активным соучастием некоторых иных держав – Белоруссии, Армении, Сербии, Украины, Таджикистана, Киргизии, а также Ирана, Индии, (отчасти Китая, все более ущемляемого в правах США) и даже Греции. Это потенциальный евразийский альянс. Противоположный полюс организуется вокруг США. На Кавказе он представлен вассалами США и НАТО – Турцией и ваххабитским исламским движением, опирающимся на лояльную США Саудовскую Аравию, плюс естественно поддержка европейских стран НАТО. И тюркско-националистический и религиозно-ваххабитский факторы будут активно задействованы в этой провокативной политике «богатого Севера» против стран Евразии. Далекой целью этой потенциальной войны станет дальнейшее ослабление России, вывод из-под сферы влияния Москвы и всего евразийского блока новых приграничных зон.

Какую бы позицию ни заняли официальные власти Тбилиси при таком геополитическом раскладе, рано или поздно сама культурно-историческая идентичность Грузии войдет в не снимаемое противоречие с логикой атлантистского лагеря, который опирается на силы органично противные Православию, исторической и этнической судьбе евразийских народов. А это значит, что начиная с определенного момента сама Грузия (даже оставаясь вполне лояльной Западу) станет очередным «козлом отпущения» в большой игре США по перераспределению зон влияния в мире. Так происходит всегда: по законам геополитики положительные сценарии имеются у двух полюсов только для промежуточных береговых зон. Для коренных атлантистских или евразийских структур у противников есть только негативные сценарии – расчленение, подрыв стабильности, уничтожение. Теми же правителями, кто наивно поддается на «гуманистическую» риторику и мировоззренческую пропаганду, основные игроки жертвуют легко и непринужденно.

Из объективного анализа геополитики и истории Грузии с очевидностью вытекает ее логичное и естественное пребывание в евразийском лагере – рядом с Православной Россией, с христианской Арменией, с арийским Ираном, с сербами и греками. Альянсы с проатлантистскими ваххабитами или турецкими расистами ни к чему хорошему не приведут. Осознать эту геополитическую истину должны не только традиционно пророссийские (левые) силы Грузии (они и так интуитивно это осознают), но особенно сторонники Национальной Идеи, грузинские патриоты, которые могут, движимые инерцией «антиколониального» , «антимосковского» пафоса, испытывать иллюзии и относительно Запада, и относительно его геополитических клевретов в регионе – турков и чеченских ваххабитов. Это родовая травма «новых национализмов», свойственных почти всем бывшим республикам СССР. Быстрее всего от русофобии к русофилии перешли армянские националисты, внявшие законам геополитики. Постепенно проясняются позиции националистов Украины, Татарстана. Даже в Чечне традиционные суфийские силы начинают догадываться, куда в дальней перспективе заведет их совершенно чуждая, еретическая, импортированная провокационная идеология «ваххабизма». Евразийские симпатии наличествуют и у акцентировано шиитского крыла азербайджанских националистов.

Второй важный аспект геополитики Грузии состоит в ее многонациональности. Грузия есть своего рода мини-империя. Это не просто констатация ее многонациональной структуры, это еще и характеристика наиболее органичной формы политического правления. Страшные конфликты в Осетии и Абхазии (потенциальный взрыв в Аджарии) возникли по той причине, что Грузия, выйдя из состава СССР, стала строить унитарное Государство-Нацию, для чего не было никаких социальных, политических и исторических предпосылок. Такой путь является тупиковым и никакое насилие в данном случае не сможет исправить положение дел. Грузия, чтобы сохранить свое геополитическое единство, должна тонко совершенно по-имперски балансировать между принципом стратегического унитаризма и культурного плюрализма, предоставляя своим органичным и своеобразным частям максимум культурной, религиозной, экономической и языковой автономии.

В силу определенных обстоятельств самый безболезненный путь к этому – конфедералистское объединение с Россией (предпосылкой этого является общность Веры и общность исторической судьбы), при котором межэтнические конфликты решались бы путем обоюдных автономий для малых составных частей, а гарантии стратегического единства обоих государств были бы центральными жизненными интересами и тех и других. Этот принцип общеевразийского федерализма, выражающегося в формуле: «Максимальное стратегическое единство + максимальная культурная автономия частей», применим и в большом и в малом масштабе. Это спасительно для России, это спасительно для Грузии. Это спасительно для Евразии

Рано или поздно закономерности геополитики станут понятными всем, затронут каждого. Лучше, если это произойдет рано.

Автор искренне надеется на то, что геополитический образ мысли сможет привиться в среде талантливого, внимательного и глубокого древнего грузинского народа, братского православного народа, и тем самым в конечном счета – повлиять на судьбы наших государств, на судьбы всего континента.

Я верю, что грузинско-российские отношения в будущем будут братскими, союзническими, общинными, как отношения между воинами единого фронта Истинного Света против темных сил, грозящих человечеству ХХI века новой бедой, новой войной, новый тоталитаризмом под либеральными масками.

[ Наверх ]

· Какова Ваша позиция по проблемам кавказского региона?

Славяно-тюркский симбиоз является основой этногенеза великороссов, базой русской государственности. Это не только проект, причем узко оборонный, как Вы его видите, но геополитическая ось евразийства в прошлом, настоящем и будущем. Геополитическая роль Китая в этом контексте многомерна. С точки зрения геополитической комплиментарности, у России с Китаем мало общих долгосрочных геополитических интересов. С демографической же точки зрения, этническая экспансия китайцев в Сибирь вполне реальная, и мало приятная опасность. Евразийская геополитика, в которой, конечно, славяно-тюркская ось является доминантой, предлагает Китаю позитивный вариант меридианальной экспансии в южном направлении, и предостерегает от продвижения Китая на Север. Точно так же и в случае Турции. Мы заинтересованы в том, чтобы Турция обратила свое внимание на Юг, и предоставила земли, лежащие к северу от ее границ, нашим заботам. И в случае Китая, и в случае Турции мы не можем говорить о прямом вписывании в евразийский проект, но и для этих региональных держав у нас есть позитивный сценарий. Поэтому на региональном уровне абсолютных альянсов против кого-то мы строить не должны...

Вопрос о поддержке России Армении. Она обусловлена тем, что Азербайджан занимал довольно протурецкую позицию в региональных вопросах и тем, что Армения, напротив, всячески старалась способствовать развитию и укрепления российско-иранского альянса. Турция же следовала послушно в русле американской стратегии, направленной против интересов на Кавказе.

Позиция России в вопросе Карабаха основана на общеевразийских принципах: мы заинтересованы в таком статусе Карабаха, который бы укреплял российские позиции на Кавказе и гармонично содействовал крепкой российско-иранской оси. И Азербайджан и Армения имеют позитивную функцию в евразийском проекте. В этом смысле Карабах мог бы быть образцом реализации проекта «евразийских регионов» по аналогии с «еврорегионами», которые активно развиваются в рамках Евросоюза. Евразийская идея состоит в том, чтобы уйти от устаревшей концепции Государства-Нации. Евразийство ориентировано на превращение больших пространств Евразии в новые геополитические системы, где не будет Государств-Наций таких как Армения, Азербайджан, Россия. Мы должны стать народами – субъектами в рамках Евразийского Союза – с единым стратегическим центром управления и с многоуровневой системой автономий.

Я полагаю, что наша задача состоит в реализацииPax Euroasiatica на Кавказе. Это означает, что наша задача не поддержание кого-либо (Азербайджан или Армению) в войне, но установление мира по нашему евразийскому шаблону. Это значит на практике, что мы должны исключить из переговорного процесса США, сделать Карабахскую проблему делом Армении, Азербайджана, России, Ирана и Турции. Нас это действительно затрагивает жизненным образом. И мы сможем договориться.

Я являюсь ярым сторонником российско-азербайджанского альянса на евразийской базе, и убежден, что у него есть все перспективы в будущем. Но это не только вопрос двухсторонних российско-азербайджанских отношений. Это вопрос полной реструктурализации всего массива Геополитик Кавказа, новой стратегии в этом регионе, новых юридических и мировоззренческих принципов. Мы («Евразия», которая к тому времени должна стать полноценной партией) проводим с руководством ЮФО в июне конференцию по «Геополитике Кавказа». На ней все эти вопросы будут подниматься и всесторонне анализироваться. Полагаю, что присутствие экспертов и геополитиков из кавказских республик обогатит ее.

[ Наверх ]

· Является ли Турция для России серьезным геополитическим игроком? На что она может РЕАЛЬНО претендовать в России (например, попытаться разными способами отнять Крым в условиях нарастающего политического кризиса на Украине)? Какие еще существуют реальные зоны влияния Турции в России?

Турция серьезный геополитический игрок. У Турции с России с османских времен давние счеты, Кавказ и Крым были полосой двусторонних влияний, где было пролито немало крови. Россия рвалась к «теплым морям», Турция ей не давала это осуществить. Хотя Англия имела свои счеты и с Турцией, геополитически Турция объективно играла на руку атлантизму, сдерживая евразийские импульсы. Русский юг, Новороссия – это грандиозный исторический результат сложной многовековой драмы русско-турецких отношений.

Сегодня Турция является стратегическим элементом атлантизма, следовательно, особенности локальной геополитики усиливаются планетарным измерением.

Турция является спонсором «туранского проекта», это очень опасная версия антироссийского псевдоевразийства. «Пантуранизм» настаивает на расовом объединении тюркских народов от Анатолии до Якутии. Это объединение является гипотетическим, но «антиславизм» и «русофобия» его вполне конкретны и способны принести реальный ущерб. «Пантуранизм» теоретически претендует на Крым, на Кавказ (Азербайджан и тюркские этносы российского Северного Кавказа – кумыков, карачаевцев, балкарцев, ногайцев), на Среднюю Азию, на татар, башкир, чувашей, якутов и других тюрков России. Все это потенциальная зона геополитических возмущений. «Пантуранизм» крайне опасен особенно в ситуации геополитической неопределенности России, когда Москва в некоторых ситуациях выступает в отношении тюркских этносов как, своего рода, «ретранслятор Запада», а не как полюс евразийской самобытности. В таком случае эти народы вполне логично могут сделать выбор в пользу того, чтобы этим «ретранслятором» выступала расово близкая Турция, которая интегрирована в Запад не только культурно, но и стратегически. Следовательно, турецкое влияние представляет огромную опасность для СНГ и России, будучи носителем деструктивного геополитического импульса.

Закономерное геополитическое недоверие России к Турции должно дублироваться позитивным сценарием для нее. У Турции есть и свои трения с Западом, есть своя разновидность «восточничества», есть вполне адекватный исламский традиционализм с ярко выраженной суфийской ориентацией. В определенных аспектах, Турция может быть нейтральным или даже дружественным России геополитическим элементом, хотя это все же довольно удаленная перспектива. Сегодня геополитический баланс откровенно негативен. Для того, чтобы Россия смогла, используя евразийскую операционную систему, сделать «туранизм» союзническим фактором в рамках полноценного Евразийского Проекта, геополитическое самосознание власти должно быть намного более ясным и фундаментальным, в противном случае столь сложные концептуальные операции обречены на провал и могут только ухудшить ситуацию.

[ Наверх ]

· Если говорить об украинских интересах России, всегда ли нам нужно при этом договариваться только с украинцами? Не лучше ли по Украине договариваться с теми, кто имеет там реальное влияние? (например, с Германией)?

В целом это верно. Только вместо классической для традиционной геополитики «Германии» сегодня говорить о «Европе» в целом. Украина как она есть сегодня – это нестабильная геополитическая конструкция. Хотя бы потому, что главные реки текут там параллельно и не пересекаются (так сторонники потамической – речной – теории цивилизации объяснили запаздывание в объединении Германии). Но и не только поэтому. Украина как минимум представляет собой четыре геополитических зоны с довольно различными векторами. Есть восточная Украина, она евразийская органически. Есть западная Украина, она, напротив, идентифицирует себя с Европой. Есть Крым – он также евразийский, но в ином формате, нежели Восточная Украина. И есть средняя зона – в обе стороны от русла Днепра – которая представляет собой нестабильный баланс всех трех остальных зон. В отличие от России, где Запад и Восток геополитически однородны, на Украине противоположные полюса антогонистичны и конфликтны. Это – результат веков и механически этого не поправить.

Любой геополитический перекос Украины к ту или иную сторону, автоматически ставит под угрозу ее целостность. Но и поддержание уклончивого и неопределенного невнятного статус кво тоже не выход. Россия никогда не договорится с Украиной только как Россия. Любой перекос в сторону Москвы, тут же вызовет катастрофическую реакцию на Западе – Волынь, Львов, Галиция. Если же Киев сделает рывок в сторону НАТО, восстанет восточная часть. Выход только в том, что двусторонние отношения будут переведены в на иной уровень операционного языка. Россия должна выступать не как Россия, а как Евразия, т.е. как цивилизационная матрица, а не как страна, не как государство-нация.

С другой стороны, Россия должна четко оформить свою европейскую политику, с акцентом на общие интересы в области ресурсов, энергии, транспорта, коллективной обороны. В таком случае интеграционные процессы Украины с Россией будут гармоничны и естественны. Более того, евразийский вариант решения российско-украинского партнерства гармонизирует саму Украину, гарантируя ее целостность, превращая ее в зону евразийско-европейского геоэкономического и энергетического сотрудничества. И в этом вопросе Киев мог бы стать инициатором такой евразийской инициативы: она жизненно важна для него.

[ Наверх ]

· Насколько американцы следуют в своей геополитике советам Бжезинского? Или же он для их геополитики является слишком экстравагантной фигурой в качестве идеологического подспорья?

Бжезинский – только верхушка айсберга. Он представляет собой выразителя самых влиятельных геополитических кругов США, называет своими словами то, что другие вуалируют демагогическими фигурами речи. Бжезинский не просто крайне влиятелен, он высказывает суть американской (атлантистской) геополитики, как ее сформулировали основатели этой дисциплины – Мэхэн, Макиндер, Спикмен и др. Только полное невежество относительно геополитики как школы, метода, науки может служить оправданием скептического отношения к Бжезинскому и его идеям. Быть может, его типично польскийressentiment ответственен за то, что классические принципы атлантизма и имплицитной, традиционной для него, неотъемлемой ортодоксальной русофобии, излагаются им с определенным злорадством – вспомните анекдот времен «холодной войны».-Бжезинский спрашивает у генерала Пентагона: «А сколько русских может погибнуть при взрыве этой бомбы?» – «Вы имеете в виду, сколько людей может погибнуть?», уточняет генерал. «Нет, я имею в виду сколько русских...»

Столь же ортодоксальны, как и в случае Бжезинского, позиции таких стратегов как Волфовиц, Рамсфильд, Чейни, т.е. основа стратегического планирования нынешней администрации Буша. Геополитические константы в США не зависят от того, кто находится у власти, геополитика превыше партий. Кроме того, администрация и высшие иерархии обеих партий комплектуются и формируются в одной и той же структуре в CFR (Council on Foreign Relations), где Бжезинский играет ключевую роль. Кстати, сын «демократа» Бжезинского является советником крайних республиканских ястребов. Все это вполне нормально и естественно. Всем надо только одно – изучать геополитику.

[ Наверх ]

· Кто же Путин на самом деле – одни называют его патриотом, однако многие другие политологи считают его либералом? Что или кто формирует его взгляды?

Есть два фактора, с которыми Путину приходится сопоставлять любое своё решение. С одной стороны – это необходимость поддержки высокого уровня доверия внутри страны, выражаемого в высоком рейтинге, позитивных оценках общественного мнения, поддержке избирателей и т.д. С другой стороны – это внешние ориентиры – поддержка Запада, сближение с Европой и НАТО, адекватная деятельность на внешнеполитическом фланге. Между этими двумя факторами существует очень сложная взаимосвязь и почти обратная симметрия.

Народ России традиционно, в своём большинстве, ожидает от президента проявления «сильной руки», построения сильного государства, патриотической ориентации, утверждения национальной самобытности, как об этом свидетельствуют многочисленные социологические опросы. В то же самое время внешний мир, особенно Запад, хочет от Путина совершенно противоположного – проведения активных либеральных реформ, утверждения западнических ценностей, соблюдения норм европейского сообщества – всего того, что является прямо противоположным ожиданиям внутреннего электорального полюса в России.

Статистическая справка: По данным опроса ВЦИОМ 71% россиян считают, что Россия принадлежит к особой – «евроазиатской», или православной цивилизации, поэтому ей не подходит западный путь развития. Только 13% называют Россию частью западной цивилизации. (Опрос от 13 ноября 2001 года)

По мере того, как продвигаются либеральные реформы, происходит нарастание негативной реакции патриотического электората (т.н. «путинского большинства») на самого Путина и на его действия. Избиравшись на патриотической волне, Путин, пользуясь так называемым «межвыборным» периодом всё больше действует в либеральном ключе, выигрывая очки на Западе. Существует взаимосвязь между предвыборными временными зонами, которым соответствует патриотический, государственнический курс в политике президента, и наоборот, точками удаления от них, когда возможна максимальная реализация всех непопулистских мер и заигрывание с Западом.

[ Наверх ]

· В межвыборной период торжества либерализма мы все могли наблюдать провал путинской поездки в Америку, снабженную наказами «Гражданского форума», которая была неудачей. Чем объясняется провал такого откровенного прозападного демарша?

Вы правы – либеральная линия президента не дала каких-либо позитивных результатов. То, что это наносит существенный ущерб России и не может кончиться добром просто очевидно, поскольку отношение США к России есть величина постоянная и постоянно отрицательная, независимо от сиюминутной конъюнктуры. Это отношение вытекает из холодной геополитической оценки интересов США в Евразии, а эти интересы нее предполагают даже самого факта существования в сердцевине континента, где сейчас расположена Россия, какой бы то ни было мало-мальски могучей, процветающей и независимой державы – особенно с такими историческими и геополитическими традициями как в России. Достаточно обратится к высказываниям и статьям западных стратегов, являющихся творцами реальной политики США – Пол Волфовиц, Ричард Чейни, Збигнев Бжезинский и т.д. – чтобы в этом убедиться. Но не смотря на двусмысленность прозападной ориентации, будучи зависимым от внешнеполитической конъюнктуры, президент не может не учитывать давление на Россию со стороны Запада и со стороны российских либералов, проводников западнического курса внутри страны.

Я полагаю, что позиции патриотов начнут возрастать уже с этой весны, когда мы пройдём точку двухгодичного периода президентства Владимира Владимировича Путина. Это будет своего рода пик либерализма, после чего, по мере приближения к выборной ситуации либерально-западнический крен будет исправляться в патриотическую сторону. Соответственно, изменится баланс сил в Кремле, а точнее, державостроительные, государственнические инициативы получат новый импульс, что отразится и в усилении одних группировок в ущерб другим.

Для того, чтобы сохранить прочные позиции во главе Государства, Путину будет необходим именно соблюсти к выборам такой баланс в политической практике: 71 % патриотизма – 13 % либерализма (строго по опросу ВЦИОМ). Это дает беспроблемные перевыборы. В настоящий момент мы наблюдаем обратный расклад – когда 71 % политики ориентировано на Запад, а 13% – в сторону патриотизма. С весны 2002 года это процентное соотношение будет достаточно динамично меняться, поэтому из усиления позиций либералов не стоит делать слишком далеко идущих выводов. Политика – вещь динамичная. В скором времени баланс начнет меняться в иную сторону, а «путинское большинство» станет реанимироваться.

[ Наверх ]

· Кого сегодня можно обозначить в качестве носителей патриотической государственнической идеологии?

Пресса и аналитики указывают на таких персонажей из ближайшего окружения президента Путина, как Игорь Сечин, Сергей Пугачёв, заместитель Николая Патрушева – Юрий Заостровцев, заместитель Волошина Виктор Иванов и некоторых других. Мне представляется, что это довольно разные люди, объединенные не столько какими-то групповыми интересами, сколько стилем и типом. Их взгляды приблизительно такие же, как у самого президента, если освободить их от неизбежной в большой политике конъюнктуры и компромиссов, – государственнические, державные. Я полагаю, что эти люди как раз выражают патриотическую сторону души президента, тогда как либерально-западнический курс – это, скорее всего, дань рассудку и уступка силе исторических обстоятельств.

Позиция президента в наших сложнейших исторических условиях балансирует между внутренними и внешними интересами России, которые почти противоположны. Этот компромисс между патриотическим популизмом и непопулярным западничеством как бы разрезает российскую власть пополам. Условно можно сказать, что это соответствует двум группировкам в Кремле: одной – либерально-западнической, воплощением которой является Чубайс, СПС, Илларионов, его оппонент Герман Греф и т.д., «питерские» либералы. Другая группа «питерские патриоты», которых я уже перечислял. Позиции последних укрепляются в предвыборный и (по инерции) в послевыборный период, позиции либералов – во все остальные, межвыборные периоды. Такой анализ позволяет нам объяснить и предугадать поведение этих двух политико-идеологических семейств в нынешней власти.

[ Наверх ]

· На сколько сильно приближение к выборам 2004 года изменит расстановку сил?

К декабрю 2003 года, к выборам в Думу и к 2004 году, к выборам президента, ситуация, резко изменится. Во-первых либеральный курс даст свои отрицательные результаты (недовольство населения жилищно-коммунальными реформами, повышение тарифов на энергоносители, либерализация естественных монополий и т.д.), а во-вторых, ориентация на Запад обнаружит свои тщетность, хотя бы потому, что не даст и даже теоретически не сможет дать никак ощутимых положительных результатов, кроме пиара в среде либеральной столичной интеллигенции, чей вес в электоральном смысле невелик.

На сегодняшний день положение власти довольно сложно. При наличии мощного патриотического потенциала, который и лег в основу первого избрания Путина, этот потенциал пока не получил никакого ясного политического оформления. На нынешний момент структур, способных предложить адекватную политико-идеологическую опору президенту, практически нет. Есть структура, объявившая себя партией власти, в лице объединившихся «Единой России», которая, конечно же, представляет из себя очень важную форму мобилизации административного ресурса, его политического упорядочивания.

Кроме того, она выполняет полезную функцию укрощения строптивых сепаратистов и региональных самостийников. Но в собственно политическом и идеологическом здесь как раз очень большие проблемы. Дело в том, что в эту партию влили самых разнообразных персонажей, левых и правых, региональных фрондеров и государственников, ярких политиков и невзрачных чиновников... При этом на рейтингах серия слияний отразилось довольно странно – совокупный процент относительно бывшего самостоятельного расклада не только не вырос, но и упал. Получается, что «Единая Россия» не столько политическая опора, сколько барометр электоральных позиций самого президента. А это никак не облегчает задачу.

«Единая Россия» выполняет важную политическую функцию, но на патриотический электорат она воздействует лишь отчасти.

Поэтому сейчас на повестке дня стоит создание политической партии иного типа, которая была бы приоритетно нацелена на поддержку президента на основе именно патриотического, державного, если угодно, евразийского вектора. С самостоятельной и самоценной политико-идеологической программой.

[ Наверх ]

· Есть ли сомнения в том, что Путин будет выставляться и на второй срок президентства?

В отличие от других российских руководителей Путин – единственный человек за последнее столетие, которому, если он просто уйдет, гарантирована полная безопасность. Это человек, который не успел причинить России никакого вреда, и как минимум предотвратил утрату Россией Северного Кавказа. Поэтому я убежден, что он может осмыслять свои электоральные перспективы без всякого страха. Но я убежден, что он просто не имеет права перед народом взять и так просто уйти.

Мне кажется Владимир Владимирович Путин должен нам всем: россиянам, стране, истории. Он молодой адекватный энергичный осмотрительный президент, он начал осуществлять серию важнейших политических шагов, и он не может просто так сейчас взять и уйти, отказавшись от борьбы за президентство. Конечно, может быть бремя власти в такой сложной стране, в такой напряженной исторической ситуации и в таком враждебном окружении, на самом деле, гораздо тяжелее, чем представляется обывателю...

Однако я надеюсь, что он останется президентом и еще на один (как минимум) срок, и мы с вами его выберем, сделаем все, чтобы выбрали его, а не какое-то чудовище. Его задача создать в России стабильный политический режим, отвечающий интересам российской государственности, интересам народа, приоритетам нашей геополитики. Лишь после этого ему можно будет думать об отходе от дел. Нынешнее равновесие обманчиво и очень хрупко. Сейчас оно держится на Путине. Желательно сделать так, чтобы оно держалось само по себе на основе политико-мировоззренческой системы. Это – цель, но осуществить ее может только Путин.

Сейчас вопрос стоит в адекватном политико-партийном оформлении патриотической линии, чей вес будет возрастать по мере приближения к выборам. Ранее лояльные Кремлю «патриотические» силы даже по своей структуре и по имиджу несли опечаток глубочайшей брезгливости кремлевских полит-технологов к этой теме. Карикатурная ЛДПР – образчик этого убого парт строительства на патриотическом фланге. Построение адекватной, тонкой, продуманной, имиджевой политики в сфере государственности, патриотизма, национальной идеи есть, пожалуй, самый главный вопрос для президента.

Готовить это надо сейчас, и я не думаю, что обязательная смена команды сыграет здесь решающую роль.

[ Наверх ]

· Каков прогноз развития событий на ближайший период? Что есть будущее России и есть ли оно вообще у России?

Это сложный вопрос. Я думаю, что будущее России сейчас стоит под вопросом. Мы понесли тягчайшее поражение от альтернативной, конкурирующей с нами цивилизации. И это не может не сказываться. Мы проиграли в «холодной войне». Не важно – силой или хитростью, соревнованием в экономике или в идеологической борьбе, но наши противники нас победили. И естественно, в планы победителей не входит, чтобы у России было хоть какое-то будущее. Не от того, что нас победили «плохие люди». Победители и есть победители, плохие ли, хорошие ли не имеет значение. В таких исторических моментах – отчаяния и горести – всегда есть те, кто выбирает привилегии коллаборационизма, и те, кто не смиряется. Мы, «Евразия», принадлежим к последним.

Мы осознаем, что в планах победителей – а эти планы серьезны – нас будущего лишили. Но мы намерены сделать все, что в наших силах, и даже больше, чтобы отстоять это будущее. Будущее России зависит от нашей воли, от нашей решимости, от нашего ума. При этом я хочу заметить, что лобовые стратегии – оппозиции, ностальгии, реставрации – на которые многие делали ставку с конца 80-х потерпели окончательный крах. Серьезность ситуации не была до конца осознана. Мы истратили много сил в бессмысленных столкновениях и внутренних раздорах. Мы осознали, что надо идти другим путем.

Нынешняя российская власть находится в положении заложников – заложников внешней и внутренней политики. Перед народом и историей она обязана драться за русское будущее, но именно этого любой ценой стараются не допустить победители – США, глобалисты. Это драма власти, личная драма Президента Путина. Ни состояние общества, ни субъективные качества Президента не являются таковыми, чтобы начать сегодня восстание против победителя, выход на новые исторические траектории. Для этого нет ни материальных, ни духовных ресурсов. Поэтому нам предстоит очень сложный путь. Президенту надо помогать, его надо поддерживать в тех направлениях, которые направлены на возрождение России.

Внешняя политика России в данных обстоятельствах не может быть успешной. Вы осознаете, что делают победители, когда захватывают город? Неужели они вежливо раскланиваются с побежденными и осыпают гуманитарной помощью? Нет. Они грабят, убивают и насилуют. Это закон войны. Вспомните Псалтырь – «На рецех Вавилонских»... «Блажен иже имат и разбиет младенцы твои о камень...» Жестоко? Но это война. В Псалтыре речь идет о войне духовной. В жизни образы претворяются в кровавую плоть. И почему вы решили, что «холодная война» – исключение? То, что происходит в международной политике есть заклание России, разделывание нашего стратегического и геополитического тела, и оно будет продолжаться и не остановится никогда, пока «кольцо анаконды» не стянется к Москве. Запад, США действуют по логикеVae victis. И по-своему они правы. Это их геополитика, их императив. Но нельзя винить в этой ситуации того, кто пришел к вершинам власти в такой тяжелейший период.

[ Наверх ]

· Возможен ли на ваш взгляд, крупномасштабный призыв во власть дееспособных патриотов при нынешнем президенте?

В настоящий момент в мире нет силы, которая была бы способна бросить серьезный вызов победителям, строителям «нового мирового порядка». Для того, чтобы поднять восстание в концлагере, которым в настоящее время является весь мир, попавший под тяжелую пяту американоцентричного глобализма, надо детально продумать план, организовать систему коммуникации, найти точки соприкосновения между различными группами, между которыми тоже немало противоречий.

Мы живем мифами, та чудовищная реальность, которая на нас обрушилась, даже приблизительно не осознана.

Слава Богу, что это положение дел начинается постепенно осознаваться. Слава Богу, что возмущение крепнет. Ведь совсем недавно, россияне радостно аплодировали каждому плевку, каждой затрещине, получаемой со стороны Запада. «Крупномасштабный призыв во власть патриотов» – эта формула мне кажется не очень ясной. Патриоты там есть и сейчас. Другое дело, они не консолидированы, не имеют стратегии и идеологии. Кстати, точно так же обстоит дело и с теми патриотами, которые пока вне власти. И эта естественная дезориентированность патриотов поддерживается и усугубляется деятельностью провокаторов...

С другой стороны, любое патриотическое шевеление России мало-мальски масштабное немедленно блокируется США. Право на «шевеление», на голословный и беспорядочный патриотизм у нас изъято. Американские войска в СНГ, косятся на пространство РФ. Все гораздо серьезнее. При этом мы ни явно, ни тайно, ни во властных структурах, ни в общественном мнении не готовы к жесткой конфронтации.

[ Наверх ]

· Что делает Ваше «движение» для восстановления морских владений России? В том числе Груманта, Берингового, Охотского, Баренцевого морей.

Сегодня в России напрямую невозможно решить ни одного вопроса, связанного с усилением нашей мощи – пространственной, стратегической, морской или сухопутной. Движение «Евразия», которое в данный момент преобразуется в партию «Евразия», считает, что надо начинать с главного – с четко оформленной Национальной Идеи, евразийства, способной консолидировать общество – элиты и массы – в едином жизненном, политическом порыве к возрождению нашей мощи. Сегодня не только северные моря под вопросом, сегодня сам факт существования суверенной России под вопросом.

Мы делаем все от нас зависящее, чтобы повернуть процесс распада вспять. Конкретно: мы убеждены, что без ясной евразийской внутренне – и внешнеполитической стратегии развития России в новом мире ничего сделать не удастся. Внешние условия крайне неблагоприятны к нам. Эта стратегия нами разработана в целом, содержится в наших программных материалах. У наших идей есть уже сегодня значительная поддержка в серьезных государственных секторах. Идеи распространяются постепенно и вширь. Сам партийный организм «Евразии» призван превратиться в инструмент реализации евразийских патриотических идей. Люди, с которыми мы работаем, подчас занимают важные стратегические посты в политической структуре России.

Но даже убежденные патриоты, искренне желающие вернуть и моря, леса, и реки, и дух, и достоинство наше, и нашу славу, и наше величие не добьются ничего, если не будут сплочены, если не будут действовать слаженно, не будут вооружены ясной и конкретной идеологией. Сегодня просто не существует простых решений. Только гибкая многомерная модель евразийства способна дать России шанс возрождения. В этом направлении и надо работать. Ради русских морей...

[ Наверх ]

· Что Вы думаете о чеченской проблеме? Вы по-прежнему остаетесь сторонником Путина или он не оправдал ваших геополитических ожиданий? Какими качествами, по вашему должен обладать политик федерального масштаба, чтобы добиться успеха? И обладаете ли ими вы?

Мы убеждены, что у чеченской проблемы должно быть не только силовое, но и политическое решение. Это политическое решение чисто теоретически может быть

либо полной нивелировкой национальных особенностей чеченцев (т.е. прямым геноцидом),
либо политическим отделением Чечни (на демократическом или исламско-фундаменталистском основании),
либо евразийским проектом, предполагающим отказ чеченцев от самостоятельной государственности с сохранением ярко выраженной этно-культурной автономии на основании ценностей традиционного ислама и евразийской геополитики.
С нашей точки зрения, первые два решения являются неприемлемыми. Остается третье решение. К этому решению склоняемся с российской стороны мы («Евразия»), и наши единомышленники во власти, а с чеченской Кадыров (Северная Чечня) и Нухаев (Южная Чечня). Совершенно естественно, что мы ведем с ними активный политический и идейный диалог. Нухаев в своей книге «Ведено или Вашингтон?» развил стройную концепцию евразийской эволюции кавказского региона.

Ничего более осмысленного и реалистического (вместе с тем идеалистического, в хорошем смысле) со стороны Южной Чечни нам не известно. Этим определяется наш диалог. Это логично: российские проваххабистские круги взаимодействуют с Хаттабом, СПС с атлантистом Масхадовым, ястребы из МО склоняются к первому варианту решения, а евразийцы отстаивают евразийский проект.

Сейчас в российских СМИ замешательство. Идет мучительный процесс смены парадигм. Они сами еще не разобрались с тем, что является полит-корректным, а что нет. Я полагаю, что многие перестраховываются, ошибочно полагая, что ясная патриотическая позиция евразийцев как-то расходится с официальной линией внешней политики. Я даю почти ежедневно множество интервью, довольно часто участвую в записях программ на ТВ, но публикуются из этой массы лишь жалкие фрагменты. Это не цензура в полном смысле слова, это опасение в отношении евразийства как серьезного претендента на роль национальной идеологии. Да и сложно от неуемного воспевания Запада перейти к патриотическому информационному вещанию.

Так сложилось, что в российских СМИ процент патриотов обратно пропорционален их проценту среди наших ребят, воюющих в Чечне. Тактические шаги Президента во внешней политике преподносятся СМИ как окончательная стратегия, не подлежащая пересмотру. Им просто хочется считать Запад чем-то хорошим. Но так не бывает, это противоречит основным законам геополитики. Как только не замечать реальное отношение США к России станет невозможным, евразийские темы в СМИ станут крайне актуальными. Это неизбежно.

Мы остаемся сторонниками Путина. Нам, действительно, представляется, что внешняя политика после 11 сентября могла быть более адекватной, и мы убедились, что прозападные настроения в нашем обществе и в политической элите все еще сильны. Это не может радовать, но еще раз хочу сказать, тактические ходы Кремля нельзя рассматривать как отказ от евразийской геополитики как таковой. Это в большей степени пиаровская агония тех политических сил, которым в новой евразийской России не найдется места.

Я думаю, что политика есть продолжение духа. Если дух грязен, то и политика грязна, если дух чист, то и политика чиста. У нас ложный образ политика как шоумена, болтуна или чиновника. Политика в России оторвана от идей, наши политики меняют идеологии как костюмы. Это исторически понятно, но такой подход обречен.

Нам нужна политика идей и соответствующие политики. Я убежден, что в политику должны приходить люди нового типа. Это не просто и есть огромная инерция сопротивления. Есть также и технологии. Я преподавал курс «Философии Политики», знаком с технологиями этого процесса. Строго говоря, я занимаюсь политикой в той или иной форме с начала 80-х... т.е. я один из старейших российских политиков.... Однако лишь сегодня я дозрел до того, чтобы взять на себя ответственность персонально. Ранее я полагал, что моя роль ограничивается генерированием политических идей. Но как оказалось, уже через шаг они извращаются до неузнаваемости. Опыт 20 лет в российской политике заставил меня наконец выступить в роли лидера с опорой на большое количество убежденных соратников и последователей, которые делегировали мне свое доверие. А это тысячи людей и каких...

[ Наверх ]

· Какова геополитическая роль Леонида Кучмы. И кто может его сменить на посту президента Украины?

Я думаю, что у Кучмы особой геополитической роли нет. Это временная фигура. Я убежден, что сменить Кучму должен политик взвешенной евразийской ориентации, который должен осознать, что сохранение Украины как суверенного геополитического и культурного образования возможно только при тончайшем балансе между принципом малороссийской самобытности и императивом стратегической и экономической интеграции в евразийский блок.

Ни откровенно промосковская (пророссийская), ни эсктремистски самостийническая политика, ни, тем более, радикальный атлантизм не обеспечат Украине не то чтобы гармонии, но даже сохранения территориальной целостности. Только тонкий пропорциональный баланс между суверенитетом и интеграцией на новых основаниях даст положительный результат и сохранит страну. Я думаю, что от выбора Украины сегодня зависит очень многое – не только ее собственная судьба, но в значительной степени судьба всего континента.

[ Наверх ]

· Какой по вашему мнению должна быть политика России в отношении Украины, чтобы противостоять политике США, сформулированной в так называемых «планах Бжезинского»? Прокомментируйте пожалуйста развитие политической ситуацию в Крыму (общее обострение ситуации, отмена регистрации Леонида Грача как кандидата в депутаты Верховной Рады Крыма, и проч.). Как Вы думаете, что может предпринять Россия в данной ситуации?

Надо найти Украине достойное место Евразийском Проекте. Я не думаю, что прямая промосковская ориентация может стать главным рычагом сближения, равно как и экономический и энергетический шантаж со стороны России. Я полагаю, что на Украине должна вызреть полноценная и сбалансированная евразийская политика, где стратегические, культурные, этнические, лингвистические, региональные и экономические интересы всех украинцев должны быть адекватно учтены.

В Крыму ситуация обострена, так как общей парадигмы политических перспектив самой Украины не представляет себе никто, а Крым место самое уязвимое. Грач, на мой взгляд, оптимальный кандидат, лояльный Киеву и имеющий хорошие контакты с Москвой, что при учете русского населения – также важный фактор. Крым, где, кстати, зарегистрировано движение «Евразия», должен стать мостом между Россией и Украиной, творческой лабораторией евразийства в действии. Атлантистским, националистическим кругам на Украине это не нравится. Отсюда и все проблемы. Россия и Украина должны совместно выработать основы общей евразийской стратегии, причем в долгосрочной, а не сиюминутной, конъюнктурной перспективе. Вообще решением этой проблемы будет переход на новый язык отношений – переведение проблем в контекст евразийской операционной системы. Тогда не будет нерешаемых проблем.

[ Наверх ]

· Александр Гельевич, поскольку, возглавляемое Вами движение «Евразия» должно быть перерегистрировано в политическую партию (согласно принятому решению на прошедшем недавно расширенном заседании Политического и Центрального Совета), я бы хотел выяснить вопрос привлечения вами людей в партию. В основе «Евразии» лежит проработанная идеология, но сегодня, на мой взгляд, наше общество чрезвычайно деполитизировано, люди устали от многочисленных непрекращающихся выборов в разные органы власти и ещё одной партией никого не удивишь. Люди могут пойти работать в партию на конкретной материальной основе, а КПД «идейных», насколько можно убедиться, почти нулевой. Чем собираетесь завлекать людей?

Мы сейчас стоим перед очень серьезной задачей: перевод основных положений евразийства с философского, идеологического языка на русский, доходчивый и понятный всем. Это не так просто, но мы работаем именно над этим. Мы преобразуемся в партию новейшего типа. Конечно, у нас будут и есть координаторы, администраторы, необходимые для любой партийной структуры, но основной упор мы делаем на людей убежденных, пассионарных. С них, с идеи, с новой живой энергии все должно начинаться. Я категорически не согласен, что КПД «идейных» нулевой. Значит речь идет о «псевдоидейных».

Партия должна стать реальным организмом, в рамках которого найдут свое применение, свои интересы и выгоды и бизнесмен, и чиновник, и рабочий, и интеллигент. Евразийские патриотически ориентированные предприниматели должны осознавать органическую заинтересованность в евразийстве. Они должны быть структурной опорой партии, ее остовом. Альянс бизнеса, интеллигенции, административного ресурса создаст (и уже создает) полюса роста партии «Евразии». От них излучения идут в массы, коллективы, широкие социальные слои. И все же самое ценное и самое главное у нас – идея. Технологии партстроительства известны. Но завлекать никого искусственно мы не собираемся. Мы должны объяснить, доказать, убедить, показать перспективы... Дать людям надежду и дело, напомнить им об их национальном, гражданском и человеческом достоинстве. Мы хотим пробудить Россию ... Это нечто иное, нежели «завлечь». В нашем случае партия для народа и страны, а не народ и страна для партии.

[ Наверх ]

· Каковы перспективы существования на политической карте РФ партии Жириновского? Его шутовские, замешанные на псевдо-русском национализме эскапады, как мне думается, серьезно уже никто не воспринимает, кроме глухих маргиналов.

Жириновский великий политик ельциновской эпохи. Тогда он был уместен, шулер, шут, хам и циник, превращающий в клоунаду серьезные вещи, о которых стыдливо молчали «пристойные» партии, он выполнял роль «трикстера» из древних мифологий. Трикстер – фигура амбивалентная, как Локи и древних германцев. Он внедряет правильные идеи, но в ложных пропорциях, он говорит истину, но тут же высмеивает ее, подавая в виде гротескного шаржа. Его время кончилось. Я думаю, что это был самый яркий, веселый и тлетворный из российских политиков прошлого периода. Смешнее его юмористов не было. Он, безусловно, талант. Но его эпоха кончилась. Он как мавзолей или МММ символ нашего прошлого, недавнего и малоприятного. Его, действительно, никто не воспринимает, включая маргиналов. И его функции для обеспечения поддержки власти со стороны «националистов» и люмпенов также исчерпаны. Покойся с миром...

[ Наверх ]

· С 1989г. (после назначения ЕБН) идет планомерное разваливание СССР, России, Югославии (см. С.Сулакшин «Измена» 1998г). Как Ваше движение участвует в этом процессе?

Наше движение, и лично я всеми силами с 1989 года противостоит этому процессу вплоть дол самых крайних форм сопротивления и протеста, что до сих пор, увы, сказывается на нашей репутации не самым лучшим образом. Евразийцы были радикальными противниками развала СССР, настаивали на том, чтобы СССР плавно эволюционировал в иную социально-политическую модель с консервативно-традиционными национальными и духовными ценностями, эффективной экономикой, социальными гарантиями. Однако, мы считаем, что с приходом Путина время жесткой оппозиции, прямой конфронтации с властью прошло, исчерпало свой потенциал. Мы должны сегодня помочь Президенту сохранить то, что осталось и вернуть потерянное. Это очень непростая задача, и в отличии от огульного несогласия требует конструктивных созидательных навыков. Наше движение самым серьезным образом намерено возродить наше геополитическое величие.

В Югославии я был на фронтах, мои книги и тексты переведены и опубликованы там. Евразийцы всегда были солидарны с братьями сербами словом и делом.

[ Наверх ]

· Считаете ли Вы председателя ГД Г. Н. Селезнева коммунистом или он скорее социал-демократ? Кого из нынешних лидеров КПРФ Вы считаете наиболее вероятным кандидатом на пост Президента РФ в 2004 г. – Мельникова, Куваева, Решульского, Илюхина, Селезнева?

Я думаю, что коммунистов в идеологическом марксистском смысле в КПРФ почти нет. Основные тезисы платформы КПРФ и основные идеи Зюганов позаимствовал у меня, это просто версия левого евразийства. На какой-то период такой плагиат дал свой положительный эффект, я думаю, что если бы Зюганов остался в рамках позднесоветской черненковско-брежневской догматики а ля Лигачев, он бы был маргиналом и даже сам факт его присутствия в Думе был бы проблематичен. В нужный момент – увы, без цитат и ссылок – Зюганов в своих трудах и текстах прямо с редкими оглупляющими поправками и фигурами умолчания – воспроизвел евразийские идеи. Так что это все что угодно, только не коммунизм и даже не социал-демократия.

Г. Н. Селезнев – серьезный политик, корректный, адекватный, способный к проведению рациональной политики. Его убеждения, это скорее, левый центр. Так как сам статус Центра в современной России не очень ясен, то идеологического содержания понятие «левый центр» не имеет. Речь идет о «социальной ориентации». Я считаю Селезнева очень перспективным государственным деятелем. Относительно его партийных позиций я ничего определенного сказать не могу. Я рассматриваю его как политика общероссийского, надпаритийного масштаба.

Мельникова, Решульского и Куваева я не знаю, фамилии этих людей мне ничего не говорят.

[ Наверх ]

· Есть ли какие-либо специальные черты у искусства и литературы в странах Евразии? Правомерно ли говорить о евразийской и Атлантической эстетике в искусстве?

Евразийство и атлантизм суть абсолютные парадигмы, которые влияют на все – на геополитику, стратегию, экономику, психологию, цивилизацию, культуру. Согласно Карлу Шмитту, парадигматическим литературным памятником атлантизма является «Моби Дик». Евразийская литература – Ф.Достоевский, А.Платонов. Эстетика атлантизма – автономный индивид, его перипетии в отчужденном мире. Это одиночество «минимального гуманизма», сартровская «тюрьма без стен». Евразийство в культуре – даже в западной, поскольку евразийство может встречаться и у европейских авторов – это укорененность в онтологии, «максимальный гуманизм», где человек переживает драму сопричастности к надиндивидуальным реальностям – национальным, мифологическим, природным, животным, классовым.

Атлантизм – гипертрофированный рационализм, евразийство – напротив, считает рассудок лишь одним из многомерных проявлений жизни. Искусство и культура в ядре своем иррациональны, поэтому они уже по своей природе – явление в чем-то евразийское. Так один из самых последовательных атлантистов Дэниэл Бэлл убежден, что культура является препятствием на пути технического прогресса и подлежит постепенному отмиранию. Что сегодня и происходит. Человек культуры уже поэтому немного евразиец. И наоборот – наше движение «Евразия» – есть также и фронт Культуры против чисто технической, утилитарной, монетаристской цивилизации. В этом – мы последователи «артократии» Вагнера.

[ Наверх ]

· Является ли католицизм и протестантство абсолютно чуждым евразийскому менталитету и в этом смысле однозначным проводником атлантизма? Или в них есть течения, которые могли бы быть включены в «многоцветную» сложность евразийства? Как в этом смысле Вы оцениваете русских протестантов (русских баптистов)?

Увы, да, хотя в оригинальном для них контексте они естественны и логичны. Они могут быть оценены относительно позитивно только в том случае, если не претендуют на универсальность и окормляют традиционную для них в культурном, этническом и пространственном отношении паству. При этом существование католиков и протестантов в России вполне нормально, ненормален активный прозелитизм и агрессивное миссионерство. Наша православная идентичность выковывалась веками полемики с западной цивилизацией, с католицизмом и протестантизмом. Если мы оцениваем эту идентичность с положительным знаком, а евразийцы именно так и делают, то ничего позитивного в западных версиях христианства (точнее сказать в ересях – папежской и люторской) для нас не содержится.

Среди русских сект есть национальные, в том числе и протестантского толка. Будучи продуктом духовной катастрофы русской Церкви в 17 веке (и позднее), некоторые эти исконно русские секты – типа молокан или духоборов – вызывают интерес как носители древних народных и национальных традиций. Но они сильно подпорчены новыми заграничными влияниями и в целом довольно маргинальны. Другое дело – русское старообрядчество. Вот это радикально евразийский феномен, заслуживающий во всех своих проявлениях самого пристального интереса.

[ Наверх ]

· В связи с катастрофическим состоянием российской фундаментальной науки существенное количество российских ученых высокой квалификации вынуждены работать за рубежом. Имеется ли у возглавляемого Вами движения точка зрения/программа мер направленная на возрождение отечественной фундаментальной науки в целом, и на остановку/обращение вспять утечки мозгов?

Это печальный факт, но он исторически обусловлен. В этом явлении есть, однако, позитивная сторона. В СССР многие советские учение считали, что на Западе рай. Сегодня лучшие из них работают там, и отчетливо понимают, как велико было их заблуждение. Я поддерживаю самые тесные отношения с элитой нашей науки, сегодня живущей на Западе. Степень их патриотизма и евразийства намного превосходит уровень тех, кто остался работать в стране и влачит жалкое существование. Когда Россия поднимется, и сможет предложить ученым достойный уровень существования, именно эти ученые, сохранившие квалификацию, составят ядро возрожденной науки. Знаете, может быть это покажется странным, но я не верю во всевластие денег и в то, что человек – это собака Павлова, раб материальных условий. Душа движет историей и человеком. Периодически продажные выродки добиваются успеха – what are you doing for living? – но приходит пожар или потоп, и нам сияет новая радуга... «Богатящиеся отпусти тща...» Поэтому я верю в русских ученых, знаю, что они вернутся.

У нашего движения есть программа по спасению Отечества. Это предполагает и возрождение науки. Я убежден, что в фундаментальной физике, к примеру – теорию суперструн – есть направления, которые могут изменить ход цивилизации. Они должны быть в евразийских руках. Чтобы остановитьобратить вспять утечку мозгов надо заниматься не только финансированием науки в отдельности – это невозможно, необходимо переломить настроения в обществе в сторону Отечества. Именно это мы и делаем. И я абсолютно убежден – добьемся на этом пути успеха.

[ Наверх ]